— Так вы уезжаете…

Это был не вопрос, а обычная констатация факта. От ворот донесся сигнал джипа отца Ансельмо — пора.

— Можно один вопрос — почему вы стали… — вырвалось у Фроста, но он не пожалел об этом.

— Не надо, — ответила Женевьев, отворачиваясь. Затем она снова взглянула ему в лицо. — Возможно, потому же, почему вы стали наемником. Я помню рассказ о том, как вы нашли свое призвание.

— Мне больше нечего сказать, — проговорил Фрост и пожал ее руку. Затем он подхватил маленький чемодан, стоявший у ног, повернулся и зашагал через двор к кованым железным воротам. На мгновение оглянувшись, он увидел, как Женевьев машет ему на прощанье.

— Держите, мистер Фрост, — сказал отец Ансельмо, вручая капитану пакет, когда тот сел на переднее сиденье джипа и они поехали, раскачиваясь и подпрыгивая на кочках. — Думаю, вам это понадобится.

Фрост развязал шпагат и, развернув пакет, обнаружил в нем свой хромированный браунинг и финский нож.

— Извините, капитан, — продолжал молодой священник, — но кобура была залита кровью из ваших ран, и ее пришлось выбросить вместе с одеждой.

— Ладно, чего уж там! — постарался Хэнк перекричать шум мотора и выстрелы из выхлопной трубы. — Отец, а у вас случайно не найдется запасных патронов?

— Нет, — засмеялся в ответ Ансельмо. — Но я сам когда-то служил в армии и сумел хоть почистить ваш пистолет. Я пересчитал пули…

— Не пули, а патроны, — поправил его капитан.

— Ну да, патроны. В ручке их ровно дюжина.

Правильно следовало сказать “в обойме”, а не “в ручке”, но Фрост не стал уже ничего говорить.

— И как же вы собираетесь выбираться отсюда? — спросил священник.

— Ну, если я расскажу, вы будете не очень довольны — это может быть не совсем праведный способ, — ответил Хэнк, с трудом прикурив на ветру две сигареты и протягивая одну из них Ансельмо.